Почему День памяти жертв геноцида советского народа, учрежденный Путиным, нормализует репрессии в России

Акции и встречи с участниками войны в школах и колледжах

В школах и бюджетных учреждениях России прошли мероприятия, приуроченные ко  «Дню геноцида советского народа». Как проанализировала  «Новая-Европа», изучив посты школ и колледжей  «ВКонтакте», организаторы проводили исторические часы памяти и классные часы под названиями «Геноцид —  без права на забвение», «Без срока давности», а также организовывали просмотры фильмов, обсуждали значение термина «геноцид» и кто стал жертвами геноцида во время Второй мировой войны.

Как отметили  «Осторожно, новости», на некоторых мероприятиях детям рассказали о связи преступлений нацистов в годы Великой Отечественной войны с действиями Вооруженных сил Украины. 

Например, в Нижнеломовском краеведческом музее (Пензенская область) открылась выставка «Без срока давности. Нацизм и неонацизм: исторические параллели», которую посетили ученики 10 класса местной школы. В сообщении музея говорится: «Особое внимание в экспозиции уделяется сопоставлению исторических фактов прошлого с современными реалиями. Экспозиция подробно раскрывает преступления нацизма и неонацизма, рассказывает о преступлениях ВСУ во время специальной военной операции против мирного населения России».

В Калмыкии воспитанники студии «Маленький принц» при гостеатре кукол «Джангар» провели тематический классный час. Им рассказали, что  «события в зоне СВО» напоминают о геноциде. В Центре культуры и досуга Елец-Маланинского сельского поселения (Липецкая область) для учеников 8 класса во время часа памяти рассказали, что «фашистская бандеровская нечисть расползается по странам Запада». В качестве примеров привели не только Дом профсоюзов в Одессе, где люди погибли при пожаре 2 мая 2014 года (российская пропаганда привычно и однозначно обвиняет в этом «бандеровцев»), но и почему-то город Буча, где в дни оккупации весной 2022 года именно российские военные совершили массовые убийства мирных жителей (раньше Украину обвиняли только в «инсценировке» этой трагедии).

В некоторые школы приглашали  «участников СВО», заметила  «Новая-Европа». Так, в городе Вольске (Саратовская область), в филиале Саратовского областного колледжа искусств, к студентам пришел заместитель командира войсковой части 52572 по военно-политической работе Максим Мазур и рассказал,  «как связаны прошлое и современные попытки переписать историю». В Красном Селе (Петербург) школьники вместе с представителями  «Ассоциации ветеранов СВО», а также активистами  «Движения Первых» и  «юнармейцами» возложили цветы у памятника  «Узникам фашистских лагерей». В Мурманской области  «молодогвардейцы» и  «участники СВО» устроили автопробег. А в московской школе № 2087 урок памяти провел сотрудник управления по конвоированию ГУФСИН Юрий Кузнецов.

В школе в улусе Дырестуй Республики Бурятия детям рассказали, почему необходимо  «противостоять попыткам переписать историю». В Корневской сельской библиотеке в Калужской области для школьников организовали час памяти и помимо прочего  «вспомнили и о современных событиях и почтили память погибших при выполнении воинского долга военнослужащих в зоне СВО». А Музей Дружбы народов в городе Пыталово, который находится в Псковской области прямо у границы с Латвией, по случаю новой памятной даты организует мастер-класс по пошиву брелоков‑сердечек, которые, по словам организаторов, вместе с маскировочными сетями затем отправятся российским военным на фронт.

Новую памятную дату решили отметить и на оккупированных Россией украинских территориях. Так, в Донецком художественном колледже провели исторический час под названием «Геноцид советского народа: история и право», где студентам рассказали, что  «отголоски» геноцида  «по‑прежнему сильны» и что  «нельзя не заметить параллель между злодеяниями немецко‑фашистских захватчиков и преступлениями киевского режима». Кроме того, как сообщает телеграм-канал  «Типичный Донецк», активисты накануне выложили слово  «Помним» из 4000 свечей у шурфа шахты  «4/4-бис» — места массовой казни гражданского населения немецкими оккупационными властями во время Второй мировой войны.

В Томске демонтировали Камень Скорби и мемориалы репрессированным литовцам, латышам и калмыкам

В ночь на 19 апреля в городе Томске, в Сквере Памяти, демонтировали несколько мемориальных объектов. В частности, убрали Камень Скорби, а также другие памятные камни, которые были установлены здесь в знак памяти о жертвах политических репрессий среди литовцев, латышей, поляков, эстонцев и калмыков. 

Официальная версия от мэрии Томска звучит так: территорию сквера огородили после того, как от местного жителя поступило сообщение о возможном обрушении гаража, находящегося поблизости. Однако активист Антон Исаков назвал это объяснение неправдоподобным: он отметил, что расстояние от сквера до упомянутого гаража составляет более 50 метров, что делает версию с «падающим гаражом» сомнительной. 

Позже городская администрация удалила свое сообщение на эту тему и никак не прокомментировала причину удаления. Бывшая руководительница томского штаба Алексея Навального Ксения Фадеева предположила, что это сделано, поскольку история с гаражом оказалась слишком абсурдной. 

Местный житель Павел рассказал корреспонденту Vtomske.ru, что живет неподалеку от сквера и накануне поздно вечером видел, как демонтировали памятники: «Я вчера вечером здесь проходил, думаю, что здесь происходит. А там прям эти стояли — тудух-тудух эти памятники. <...> Трактор там стоял, ковшом ломали, ковшом прям ломали», — поделился томич.

Причины, по которым убрали не только памятные камни, но и лавочки, Павлу неизвестны: «Почему лавочки-то убирают. Памятник понятно — против репрессий, полякам и вот это всё. Это можно еще как-то политически объяснить, недружественные страны и всё такое. А сам сквер-то при чем тут, лавки? Ну, и по памятникам, мне кажется, можно было голосование устроить, опрос, кто хочет, кто не хочет», — высказался он.

Павел рассказал, что начал снимать происходящее, потому что ему стало интересно, и он хотел показать видео жене дома. Однако к нему подбежали люди, которые, по его словам, представились сотрудниками ФСБ России, и потребовали отдать телефон. Они забрали телефон, принялись просматривать его, в том числе заглянули в Telegram и спросили, кто разрешил ему снимать в этом месте. Павел ответил, что просто шел мимо. Также он добавил, что эти же люди удалили снятое видео и упомянули «про какой-то оползень».

Жители Томска в соцсетях спрашивают у властей города, почему снесли мемориал жертвам политических репрессий:  «Абсолютно всё происходящее в Томске вызывает законное возмущение и желание покинуть этот город навсегда!»;  «Вы хотите, чтобы мы всё это забыли? Мы всё равно это никогда не забудем, тот и этот произвол. Вы второй раз их расстреляли!» — пишут жители главе Томска Дмитрию Махини. Вопросы остаются без ответа. Также томичи несут цветы к забору, где раньше стоял Камень Скорби. 

Сквер Памяти был открыт в 1992 году. Инициаторами его создания выступили городская администрация и правозащитное общество «Мемориал» (которое на прошлой неделе было признано в России «экстремистской организацией» и запрещено). Закладной камень на этом месте появился еще раньше — в 1989 году. 

Александр Черкасов — о нормализации репрессий

Кажущиеся не связанными и случайными эпизоды — от объявления «Мемориала»  «экстремистской» организацией и перепрофилирования Музея ГУЛАГа в Музей геноцида советского народа до сноса памятников в Томске и школьных уроков о «бандеровской нечисти» — стоит рассматривать как части единой, планомерно осуществляемой государственной политики, заметил в разговоре с  «Новой-Европа» правозащитник, член совета Центра «Мемориал» Александр Черкасов. 

По его словам, цель государственной  «исторической политики» — не только нормализация войны, но теперь уже и нормализация репрессий как метода управления страной. 

В России растет число осужденных по политическим статьям, отмечает Черкасов. «Если учесть не только число репрессированных, но также трансформацию репрессивного законодательства, мы отходим от воспроизводства позднесоветских практик, но еще не вернулись  «классический» сталинский период. Хотя, если не по массовости репрессий, то по лживости и цинизму происходящее в стране вполне соответствует тем  «старым» временам», — говорит собеседник  «Новой-Европа».

Теперь же, по его словам, новые нормы о «геноциде советского народа» и уголовной ответственности за его отрицание дают инструмент для расправы над не согласными с официальной версией истории.

Как отмечает Черкасов, это целенаправленная государственная политика, не сводимая к амбициям отдельных чиновников или силовиков. Государство одновременно и переписывает память о прошлых репрессиях, и ужесточает репрессивное законодательство в настоящем. Демонтаж Камня Скорби и других мемориалов — это не случайность, не самоуправство и произвол местных властей. Это делается в рамках госпрограммы, направленной на ликвидацию «неправильной памяти», в данном случае — памяти о политических репрессиях, особенно в отношении представителей «недружественных» ныне народов (литовцев, латышей, поляков, эстонцев).

Исполнители — от чиновников до обычных учителей в школах — государственные служащие, каждый из которых делает свою небольшую часть работы, не видя целого, считает Черкасов.

«[Например,] школьные учителя — не все, но некоторые, участвующие в фальсификации выборов, делают это не потому, что они сами по себе злодеи, а потому, что это часть государственной политики, а они зависимые люди», — рассуждает собеседник  «Новой-Европа».

Черкасов напоминает концепцию «банальности зла» Ханны Арендт: страшные вещи совершаются обычными людьми:  «Мерзкое и страшное разделяется на этапы. И исполнитель каждого из этапов не ощущал свою ответственность за целое. Позднесоветская  «фигура умолчания» (несмотря на отдельные ошибки и  «перегибы», репрессии в целом были оправданы, но лишний раз говорить о них не принято) сознательно воспроизводится в ухудшенном виде», — заявил Черкасов в разговоре с  «Новой-Европа».

Об  «играх» с памятью

Российские власти стали смелее оправдывать террор: Черкасов обращает внимание на совещание в начале 2026 года с участием главы СПЧ Валерия Фадеева — там репрессии оцениваются как «неоднозначное дело» и утверждается, что рассказывать о них нужно «без визга, без воплей». «Это очень знакомые по советскому времени оценки. Школьник или студент позднего  “совка” читал про то, что  “ну да, был культ личности, были злоупотребления, но в целом страна жила и развивалась”. Но такого бесстыдства в оправдании террора тогда не было», — подчеркивает правозащитник.

Игры с историей, по его мнению, никогда не были самоцелью. Сначала — при Ельцине, в середине 1990-х — память о войне использовалась для привлечения  «традиционного» электората. Это казалось частью предвыборной тактики, но стало частью ресентимента. 

«Точно так же у нынешних  “игр” с памятью о репрессиях, о  “геноциде” есть цель», — говорит Черкасов. Он указывает на юридический абсурд: принятое определение геноцида подразумевает уничтожение по национальному, расовому или религиозному признаку. Теперь же в России «геноцидом советского народа» называют действия нацистов в годы войны, хотя те в первую очередь уничтожали — именно как этнические группы — евреев и цыган. По его словам, российские власти сейчас вычищают из памяти этот национальный признак, а вместо этого вводят «советский народ» — конструкцию, удобную для политического использования.

В советское время, напоминает Черкасов, на табличках в местах массовых расстрелов евреев писали: «Здесь расстреляны мирные советские граждане», — стыдливо умалчивая о национальности убитых. Сегодня та же практика: из официальной памяти вычищают этническую принадлежность жертв, зато вводят понятие «советского народа».

О политике запугивания

Как обращает внимание Черкасов, во второй половине 1950-х советское руководство, помня о недавних массовых репрессиях, одновременно и боялось их возвращения, и опасалось, что десталинизация приведет к потере контроля. В итоге к 1959 году была избрана политика «профилактики»: сажали одного неблагонадежного смутьяна из ста, а остальных старались запугать.  «Профилактика» позволила почти тридцать лет контролировать советское общество без массовых репрессий. 

Однако сейчас, считает эксперт, Россия движется назад — в направлении  «сталинских» методов. 

Черкасов отмечает, что этот принцип возвращается. Он обращает внимание на практику признания целых организаций экстремистскими, как  «Свидетелей Иеговы», или террористическими — Хизб-ут-Тахрир, Антивоенный комитет, сторонников Навального, или украинских воинских частей и подразделений (пленных бойцов которых судят за участие в «террористических сообществах»). Это, по его словам, возвращает один из механизмов массовых репрессий — по принадлежности к категории, без доказательства индивидуальной вины.

«Это очень удобный для силовиков механизм, удобный и простой. Именно удобство и простота как раз обеспечивали возможность массовых репрессий, упрощение сопутствующей бюрократии. И в этом смысле — даже при том, что репрессии у нас отнюдь не такие массовые, как при товарище Сталине, — мы тоже идем стремительно  “назад, в будущее”, то есть  “в славное прошлое”», — подытожил собеседник  «Новой-Европа».