Нацист и психиатр

Сценарий нового «Нюрнберга» основан на книге Джека Эль-Хая «Нацист и психиатр». Главные герои, соответственно, — официальный правопреемник Гитлера, рейхсмаршал, министр авиации Герман Геринг (Рассел Кроу) и американский психиатр Дуглас Келли (Рами Малек). Первый после самоубийства Гитлера, Гиммлера и Геббельса становится нацистским лидером наиболее высокого ранга, оказавшимся под судом. Второго же вызвали в Нюрнберг, чтобы оценить, пригодны ли заключенные для судебного разбирательства.

Нынешний «Нюрнберг» начинается сходно с двухсерийкой Ива Симоно. Автомобиль Геринга, отчаянно сигналя, пробивается через поток беженцев к американскому блокпосту. Останавливается по требованию насторожившихся солдат. Рейхсмаршал выходит в неприлично парадном голубом мундире, еще и с золотым жезлом, и театрально сдается в плен. При этом еще и просит, чтобы забрали его чемоданы из багажника (!).

Дуглас Келли вступает в действие не сразу. В первых сценах разворачивается процесс «сборки» трибунала, который был беспрецедентным событием в мировом истории и не имел аналогов в юриспруденции. Обвинения бывшим государственным деятелям выдвигаются за чудовищные преступления, которым нет документальных подтверждений. Первый из группы героев, кто вступает в сюжет, — судья Верховного суда США Роберт Джексон (Майкл Шеннон) — получает предложение, от которого он хотел бы скорее отказаться, но после некоторых колебаний и мудрого слова своей секретарши Элси Дуглас (Ренн Шмидт) соглашается стать главным американским обвинителем, берет отпуск на основном месте работы и встречается с британским прокурором Дэвидом Максвеллом Файфом (Ричард Е. Грант).

Любопытно, что на роли обвинителей — персонажей по сценарию позитивных — Вандербильт пригласил актеров с четко отрицательной харизмой. Для Шеннона не внове играть «суровых, но справедливых» слуг закона. Но в этом, очевидно, и соль: строгие неприятные джентльмены здесь выступают против обаятельного убийцы. Впрочем, всему фильму свойственна некоторая двойственность, о которой чуть ниже.

С Келли-Реми — другая история. В первый раз мы видим его в поезде, развлекающим карточными фокусами красавицу-журналистку Лилу (Лидия Пекхэм), которая едет освещать процесс. В его арсенале также фокусы с монетами, которые он может достать у вас из-за уха. Он — игрок, трюкач, в том числе на уровнях намного более глубоких, чем карточные фокусы.

Внешний каркас фильма — судебная драма, подготовка к трибуналу, обращенная в сплетение политических интриг и жестких диалогов-манифестов. Вандербильт повышает ставки, устами разных героев давая понять, что от успеха Нюрнберга зависит будущее мира, поскольку справедливое правосудие пресечет возможный реванш агрессоров в немецком обществе, возобладавших после поражения в Первой мировой войне. Четвертого Рейха человеческая цивилизация уже не переживет. И всё равно препятствия чинят и Конгресс, и Президент США, и Папа Римский. Геринг в этой драматической конструкции — крайне опасный оппонент. Он лидер группы подсудимых, которые показаны как жалкие посредственности. У него есть серьезные аргументы, которыми он крушит доводы следствия. У него есть шансы — по крайней мере, он в этом уверен, — выиграть дело. При этом на представителях обвинения Вандербильт явно сэкономил и в хронометраже, и в актерской выразительности: они все показаны как будто через запятую, набросками.

И в то же время другая история, разительно отличающаяся от первой, — противостояние нациста и психиатра. Геринга и Келли.

Вандербильт, не побоюсь этого слова, нашел идеальную пару исполнителей для этих сложнейших ролей.

Рассел Кроу играл и лиходеев, и безупречных героев, и сумасшедших, — он актер широчайшего диапазона. Здесь же ему досталась роль человека, который сам играет роль, и не одну. То есть характер, подобный китайской шкатулке: демонстрирует всё новые и новые стороны, но никогда не показывает себя до конца, не открывает дно. Если нужно — Герман обаяет кого хочешь. Сманипулирует кем хочешь. Будет светиться искренностью и простотой. Или вдруг включит неустрашимого вождя. Или нежного, любящего отца. Между ним и Келли устанавливается даже нечто вроде дружбы — до определенного момента.

Найти противовес такому уровню исполнения — задача не из легких, но Рами Малек справился.

Келли в его исполнении — тоже мастер манипуляций, и его игры тоньше, чем у Геринга, привыкшего к политической показушности. Он умеет держать паузу. Умеет соучастливо молчать, исподтишка вытягивая из своего визави нужную информацию и эмоции. Геринг пытается играть с ним и на нём, но в этом гроссмейстерском матче фаворитом является Келли, потому что ему присуще то, что незнакомо его пациенту-нарциссу: эмпатия, способность к состраданию.

При этом Ванбердильт не останавливается на стандартном хэппи-энде: преступники осуждены, Геринг свел счеты с жизнью, всё вроде хорошо. Фильм на самом деле о том, что даже Нюрнберга недостаточно, чтобы пресечь все шансы на возвращение зла. Именно потому мы должны увидеть, как разгневанный Келли устраивает скандал в прямом эфире, утверждая, что подобные Герингу никуда не делись, что они есть и во вполне демократических США, и только лишь ждут своего часа, чтобы взобраться по трупам на вершину власти. И это звучит как пророчество. Но кто и когда пророков слушал.