Тысяча четыреста девятнадцатый день

Если искать настоящие «дискредитацию армии» и «фальсификацию истории» (классические мыслепреступления позднего путинизма), то перед нами именно они. Главная трагедия в истории как российского, так и украинского народов, Вторая мировая война, объявлена символическим обоснованием для бомбежек Киева и Одессы.

Силлогизм пропаганды давно изучен: поскольку нацизм был побежден нами, все, кто теперь против нас, нацисты, а любые наши преступления оправданы во веки веков или хотя бы пока Путин жив. Бывший участник кастинга в преемники Ельцина, еще один выходец из спецслужб Сергей Степашин даже недавно сообщил, что для украинских военнослужащих в России готовится «аналог Нюрнбергского трибунала». Впервые в новейшей истории ролевики-реконструкторы захватили целую страну и убили сотни тысяч людей, чтобы быть похожими на своих великих предков.

«Специальная военная операция» была запланирована как двухнедельная цитата из Второй мировой, которая заканчивается «знаменем, поднятым над Рейхстагом», показательными судами и казнями, а затем новым разделом Европы и установлением путинского миропорядка, Ялты-2. Она стала войной на истощение, сроки которой только что превзошли оригинал.

По меньшей мере, если отсчитывать начало войны от 22 июня 1941 года, как было принято делать в советской историографии, а теперь и в современной российской, и стыдливо умалчивать, что именно предшествовало вторжению нацистов в СССР. Из всего комплекса советских военных штампов, которые сейчас в ходу у пропаганды, исключение сделано разве что для «вероломного нападения». Убедить, что это Украина напала на Россию, все равно никого не получилось, а кроме того, сам термин указывает на некоторые специфические отношения СССР и нацистов после 1939 года: ведь нацисты сломали веру в них.

Россия вела более длительные войны. И некоторые из них, как война в Афганистане, — это все еще не осмысленное событие нашей новейшей истории, свидетели которой живы. Но никогда прежде для обоснования нападения на соседнюю страну, связанную с Россией семейными, культурными и экономическими связями, не использовалась параллель со Второй мировой. Дети в СССР играли в «немцев», но в Афганистане советские войска не хотели этого «повторить» — хотя бы по той причине, что воевали на чужой земле, так что сравнение со Второй мировой вызвало бы много вопросов. «Ограниченный контингент Советской армии в Афганистане» — это такой же позорный эвфемизм, как и «специальная военная операция».

Путин, желавший войти в историю как очередной «собиратель русских земель» и даже отвлекшийся ради этой фантазии от клептократической природы его режима, в итоге войдет в историю как мини-Сталин. Путин — это Сталин-неудачник, который в течение четырех лет отправляет солдат умирать за укрепления в Донецкой области в нескольких десятках километров от областного центра. И, как теперь ясно, делает это лишь для того, чтобы открыть дорогу к большой войне с участием более сильных игроков — трамповских США и с интересом наблюдающим за распадом международных институтов и права Китая. Даже по критериям нынешних сталинистов и радикальных сторонников войны, утверждающих, что человеческая жизнь якобы не слишком ценна перед лицом «чего-то большего» вроде нации, веры или истории, война Путина — это позорный провал, над которым будут насмехаться в учебниках как над примером полностью ошибочного политического расчета.

Еще одна важная параллель со Второй мировой состоит в трансформации, которую переживает во время нынешней войны российское общество. СССР входил во Вторую мировую с идеологией мировой революции, обескровленный коллективизацией и Большим террором, его движущей силой была демография: миллионы молодых крестьян переселялись в города в поисках лучшей судьбы. Послевоенный СССР фактически стал новой страной: сверхдержавой, претендующей на глобальную гегемонию в рамках специфической идеологии нового российского империализма. В нем существовал ясный запрос на отказ от террора: победители считали, что заслужили нормальную жизнь, и после смерти Сталина сталинизм начал сворачиваться в считанные дни и недели.

Российская Федерация в 2026 году тоже стала другой страной по сравнению с нашим довоенным обществом. В ней легализован страх и демонтировано правосудие, в нем убийцы выходят на свободу, чтобы воевать и возвращаются, чтобы совершать новые преступления.

В ней критика вождя приравнена к государственной измене. Искусство и культура мобилизованы и подвергнуты цензуре. Экономика строится вокруг серых схем и параллельного импорта. И в отличие от сталинского СССР демографическая статистика не дает Путину ни единого шанса на послевоенное восстановление: рабочих рук нет, как нет и воображаемой страны смелых военных и многодетных матерей. Выкинув миллион молодых людей из страны, убив сотни тысяч собственных солдат, совершив все мыслимые военные преступления, потеряв союзников и настроив против России всех ее соседей, Путин продолжает свою историческую реконструкцию.

Видеть символическую черту, которая пересекла сегодня, 12 января 2026 года, российская агрессия против Украины, значит быть свидетелем исторического поражения России, нанесенного нашей стране диктатурой Путина.