Дело пахнет плебисцитом

Закон 2004 года устанавливал нереальные правила инициирования референдума «снизу», и, естественно, он оказался столь же полезным, сколь и предыдущий: ни одного общероссийского референдума мы больше не увидели. Обновленная в 2003 году до единогласия и «единороссия» Государственная Дума наконец смогла без особых препятствий приступить к реформированию законодательства, подстройке его под нужды новой «руководящей и направляющей политической силы» в лице Администрации президента. И закон о референдуме 2004 года стал пробным камнем; после него в 2005-м был принят регрессивный закон о выборах депутатов Госдумы, и началась интенсивная деградация всего избирательного законодательства.

Проект закона о референдуме 2004 года резко критиковали многие эксперты, указывая на драконовские требования к инициированию референдума «снизу». Зато в 2020 году этот закон оказался препятствием для проведения естественно напрашивавшегося референдума по поправкам в Конституцию.

И вдруг совершенно неожиданно среди соревнующихся в мракобесии законопроектов появляется законопроект № 332585-8 (внесен 10 апреля 2023 года депутатом от КПРФ Анжеликой Глазковой. — Прим. ред.), предлагающий смягчить требования к инициированию общероссийского референдума.

По действующему закону, для инициирования референдума не менее чем в половине регионов России должны быть созданы инициативные подгруппы, причем в каждой такой подгруппе должно состоять не менее 100 человек. Законопроект предлагает уменьшить минимальную численность таких подгрупп в два раза, до 50 человек. Эти подгруппы должны быть зарегистрированы Центральной избирательной комиссией Российской Федерации на основании нотариально заверенного списка и протокола общего собрания.

Затем в случае регистрации не менее пятидесяти инициативных подгрупп следует образовать федеральную инициативную группу по проведению референдума и собрать 2 миллиона подписей в поддержку назначения референдума, причем в одном регионе не может собираться более 50 тысяч подписей.

Предлагаемые изменения делают инициирование референдума «снизу» более реальным, хотя всё равно трудно реализуемым (как показал опыт российских выборов, из-за претензий к собранным подписям кандидату всегда можно отказать в регистрации).

Этим удивительные предложения законопроекта не ограничиваются. В нем предлагается отменить запрет на проведение референдума с вопросом о продлении или прекращении полномочий президента, Государственной Думы и о проведении их досрочных выборов. Также предлагается отменить запрет на проведение референдума об избрании, о назначении на должность, досрочном прекращении, приостановлении или продлении полномочий лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации. Напомним, что к последним относятся премьер-министр, его заместители, председатель Конституционного Суда РФ, Генеральный прокурор, председатель ЦИК РФ и некоторые другие.

Новации, несомненно, чрезвычайно смелые и вступают в противоречие с действующим законодательством, на основании чего могут быть легко отклонены даже до первого чтения. Но, в принципе, при изменении некоторых других законов (в частности, Конституции) могли бы послужить радикальным реформам — например, ограничению полномочий президента. Впрочем, при нынешнем правосудии, — и стать основанием для возбуждения уголовного дела против автора законопроекта.

Еще глаз цепляется за пассажи, посвященные ограничениям на моменты проведения референдума. Предлагается отменить норму, запрещающую проводить референдум в течение трех месяцев со дня отмены военного или чрезвычайного положения, а также в последний год полномочий Президента РФ и Государственной Думы (может, автор что-то знает?).

Если бы проект был внесен единороссами, версия о причинах его появления была бы проста: это рекламный ход Администрации президента, из которого можно получить бессрочное президентство, принятое «по инициативе народа». Но авторство, честно говоря, ставит меня в тупик: проект внесла депутат Государственной Думы из фракции КПРФ Анжелика Глазкова, которая по совместительству является женой небезызвестного «нового социалиста» Николая Платошкина.

Итак, имеем: формально оппозиционный депутат вносит предполагающий упрощение инициирования «снизу» референдума о продлении или прекращении полномочий президента тогда, когда этого захотят народные массы.

Обычная судьба такого законопроекта — либо добровольный отзыв (после рекомендаций Совета Думы или еще чьих-нибудь), либо — в лучшем случае — отклонение в первом чтении. По части избирательного законодательства наша Государственная Дума отличается крайней нелюбовью к законопроектам от «оппозиционных» фракций: принимает лишь 3% от внесенных ими законопроектов, да и то, бывает, в совершенно искаженном виде.

Дело в том, что начиная с 2012 года Администрация президента научилась превращать законопроекты в их противоположность с помощью поправок. И принимать законы, инициированные якобы «оппозицией», но выгодные именно администрации. Первым опытом было прекрасное превращение законопроекта ЛДПР о Едином дне голосования в конце марта в закон о Едином дне голосования в начале сентября и о постоянно действующих участковых избирательных комиссиях (чтобы летом не обременять местные администрации их формированием). Наиболее выразительным примером применения технологии «опрокидывающих поправок» является «неожиданная поправка Терешковой» в закон о поправках в Конституцию (именно эта инициатива позволила президентским срокам Путина «обнулиться». — Прим. ред.).

У обсуждаемого законопроекта имеется огромный «поправочный» потенциал. Более того, поправки как бы напрашиваются сами собой.

Например, можно внести «маленькую» поправку и изъять из предложения законопроекта о «досрочном прекращении или продлении» слова «прекращении или». В этом случае «народные массы» наконец смогут требовать референдума о продлении полномочий любимого вождя.

В расчете на такой референдум предложения законопроекта о снижении численности инициативных групп можно даже оставить. А если не рассчитывать на такой референдум, то представленные поправки можно легко отвергнуть или просто в рекламных целях уменьшить эту численность не в четыре раза, а вдвое.

А еще было бы неплохо так поправить закон о референдуме, чтобы по нему можно было бы проводить референдумы по образцу «референдумов» в Крыму и Новороссии. То есть — за пару недель и без агитации оппонентов. Для этого надо лишь внести поправки в разделы о сроках и порядке агитации. В идеале, конечно, надо бы подправить разделы о комиссиях референдума и о списке избирателей, но это уже детали.

В общем, для работы над поправками, которые могут превратить закон о референдуме в «закон об одобрении», открываются широкие возможности.

И если закон дойдет до второго чтения, то он будет принят в перевернутом виде, но с подачи «оппозиции».