Любовь по расчету

В 1960-е годы, когда африканские страны одна за другой получали независимость, СССР спешил наладить с ними дружественные отношения и распространить свое влияние на континенте. Это делалось через продвижение советского образования: африканских студентов активно приглашали учиться в СССР. Внешне такое приглашение выглядело заманчиво: дружба народов, международная солидарность, престижное образование в стране-оплоте коммунизма и социальные лифты. Но реальность часто оказывалась куда менее радужной.

Когда в конце 1950-х уроженец Уганды Эверест Мулекезиполучил стипендию на шесть лет обучения в МГУ, он был уверен, что Советский Союз совершенно искренне хочет помочь ему и другим африканцам «получить знания и выковать свою свободную судьбу». Но когда он прибыл в Москву в октябре 1959 года, его иллюзии начали очень быстро разваливаться. Во-первых,

Горячую воду в общежитии включали всего раз в неделю, по средам, с пяти до одиннадцати вечера.

Но больше всего его возмутило то, что советские пропагандисты активно «промывали мозги» африканским студентам коммунистической пропагандой. Со временем это даже заставило некоторых африканских студентов искать способ покинуть СССР. В октябре 1960 Мулекези тоже удалось уехать, и он продолжил обучение в США.

Помимо «промывания мозгов» и плохих жилищных условий, африканские студенты сталкивались с другими серьезными проблемами: ограничениями на передвижения по территории страны, запретами на создание национальных и этнических студенческих объединений и даже запретами на встречи и общение с русскими девушками. Но главной проблемой был расизм.

В декабре 1963 года в Ховрино было найдено тело 29-летнего студента-медика Эдмонда Асаре-Аддо из Ганы. Согласно сообщению ТАСС, на теле Эдмонда не было следов насильственной смерти, а врачи якобы нашли в его крови следы алкоголя — была выдвинута версия, что он напился и просто замерз в снегу. Но присутствовавшие на вскрытии два ганских студента-медика сообщили, что на руках и коленях мужчины были синяки, а под подбородком — рана. Другие студенты рассказывали, что

Слухи о том, что Эдмонда убили на почве расовой неприязни, разгневали африканских студентов в Москве. Около 500 молодых людей и несколько девушек устроили протестную демонстрацию, надеясь пройти аж до Кремля. Как отмечает историк Максим Матусевич, марш африканцев был первой несанкционированной демонстрацией в СССР с 1927 года — тогда сторонники Троцкого протестовали против его отстранения от руководства страной. Студенты несли плакаты «Прекратите убивать африканцев», выкрикивая лозунги на английском и французском.

Акцию разогнали, после чего министр образования СССР Вячеслав Елютин принял около ста ее участников в своем кабинете неподалеку от Кремля. На протяжении двух часов студенты требовали расследования смерти Эдмонда, а также рассказывали министру, что постоянно чувствуют угрозу своей собственной безопасности. «Африканских студентов избивают каждый день», — говорил один африканец. «Советская милиция ничего не делает, чтобы помочь африканцам, если на них нападают», — говорил другой.

Африканская пресса также возмущалась тем, как обращались с африканскими студентами в СССР. Одна газета писала: «Почему наши студенты недавно протестовали в Москве? Разве не потому, что… наших ребят оскорбляли и нападали на них в трамваях, на улицах, в ресторанах и практически во всех общественных местах? Не потому ли, что наши студенты устали от лицемерия коммунизма и советской системы?»

Несмотря на скандал, студенты продолжали ехать в СССР на учебу, но напряжение между ними и советскими гражданами становилось еще сильнее. В середине 1960-х 800 африканских студентов объявили недельную забастовку — в знак протеста против отчисления двадцатитрехлетней учащейся из Чехословакии за брак с нигерийским однокурсником. Примерно в это же время во Львове пьяный русский студент напал с зубилом на спавшего в общежитии нигерийского студента. Сделал он это потому, что был взбешен успехами африканца среди русских и украинских девушек. Инцидент тут же перерос в массовую драку с участием других нигерийских студентов. В итоге трое из них были отчислены за нападение и «избиение советского гражданина».

Было и много культурных расхождений. Как вспоминал один африканский студент из МГУ, в СССР не было

В советско-африканской «дружбе» того времени изначально было много несовместимого — в том числе на идеологическом уровне. Африканцы приезжали из стран, где полным ходом шла деколонизация и кипели политические споры. В отличие от своих советских товарищей, они не боялись открыто выражать недовольство. Многие фактически становились проводниками инакомыслия: они привносили в СССР иной, более космополитичный образ жизни и взгляд на мир. У них было больше свободы передвижения (по крайней мере, за пределами СССР), больше пространства для самовыражения, а нередко и больше денег. В итоге, сталкиваясь в советской реальностью, многие разочаровывались.

По материалам: Maxim Matusevich, “Expanding the boundaries of the Black Atlantic beyond the Iron Curtain: African Students Encounter the Soviet Union”.