Одноразовые агенты

Бегство от мобилизации

В центре материала The New Yorker — 17-летний Даниил Бардадим из Херсона. Издание описывает его как обычного подростка, который жил с родителями и братом. Когда ему исполнилось 15 лет, российские войска оккупировали Херсон. Сам юноша в это время недолго работал на автозаправке.

В ноябре 2022-го украинские войска освободили город, и через год, в ноябре 2023-го, Бардадим переехал со своей семьей в Гайворон, небольшой украинский городок недалеко от границы с Молдовой.

Бардадим окончил 11-й класс. Подросток был недоволен низкими заработками в городе и опасался призыва в армию после достижения 18 лет. Так что он собрал свои сбережения — три тысячи гривен, или около 75 долларов, — и вместе с другом из Херсона Александром, который тоже когда-то работал на автозаправке, составил план побега из Украины, «чтобы не пришлось воевать».

В марте 2024 года друзья пересекли границу Польши и приехали в Ключборк, небольшой город на юге страны. Знакомый устроил их грузить диваны, платили около 50 долларов в день наличными. Через месяц-другой знакомый из Херсона по имени Сергей Чалий пригласил их в Варшаву.

Чалий — 31-летний мужчина из того же района Херсона, бывший владелец заправки, где работали два друга. Во время оккупации города, как рассказывает The New Yorker, Чалий работал на черном рынке, торговал топливом и угонял машины при попустительстве российских сил, а также разъезжал на BMW «как гангстер». Бардадим слышал, что

Чалий сказал Даниилу и Александру, что у него есть для них работа в Варшаве — «что-то связанное с ремонтом автомобилей». Чалий начал их опекать, отправлял им небольшие суммы денег на еду и проживание, которые позже требовал вернуть. Затем он постепенно начал давать им поручения криминального характера — например, перегнать из Румынии угнанный BMW. Чалий общался, «как будто он был выше — отдавал им приказы, запугивал их и разговаривал с ними грубо», а подростки «все делали без возражений».

Поджог IKEA в Вильнюсе

В апреле 2024 года Чалий встретил Даниила и Александра в варшавском «Макдоналдсе», велев оставить телефоны в машине. В заведении он предложил им оставить пакет в торговом центре и пообещал, что за это деньги у них «всегда будут в карманах». Сколько именно он предложил подросткам, в тексте не уточняется. Вскоре Бардадиму через Чалия поступил приказ установить мессенджер Zangi и ехать в Вильнюс, столицу Литвы.

На следующий день Бардадиму написал человек по имени «Q» и дал ему первое задание: снять на фото и видео парковку и внутренние помещения магазина IKEA. Особое внимание он предлагал уделить отделу матрасов. Бардадим, не понимая цели, выполнил приказ.

Вернувшись в Варшаву, Даниил получил новое задание: перегнать машину в Вильнюс и взять с собой пакет с оранжевыми кабелями. Там «Q» приказал ему купить мопед, бензин, дизель, мыло и спички. Позже Бардадим сказал, что купил вдвое меньше топлива, чем велел «Q». «Я начал догадываться, чего они от меня хотят. Я хотел, чтобы ущерб был меньше», — сказал он позже следователям.

В отеле Вильнюса, следуя иллюстрированной инструкции, Даниил смешал топливо с измельченным мылом, таким образом создавая самодельный напалм. Александр помогал ему соскребать серные головки со спичек. Из спичечных коробков, серы, кабелей и зарядного устройства подростки сделали воспламеняющее устройство с таймером на телефоне.

Финальный компонент, телефоны-таймеры, Бардадим позже забрал по фото квитанции из камеры хранения на вокзале Вильнюса. «Q» приказал ему надеть мотошлем, чтобы скрыть лицо от камер, и заложить устройство в отделе матрасов IKEA. Причем шлем он, по приказу куратора, должен был носить не только во время езды на мопеде, но и внутри самого магазина. Эта идея казалась подростку «нелепой и подозрительной».

В итоге Бардадим заложил только одно устройство вместо двух и ушел из магазина. Затем «Q» поручил ему вернуться в магазин на следующий день в четыре утра, чтобы «снять происходящее». В назначенное время устройство сработало, но из-за оперативной работы пожарной сигнализации и системы пожаротушения ущерб оказался относительно небольшим (около 500 тысяч евро).

Пожар в варшавском ТЦ, новое задание в Риге — и арест

Вернувшись в Варшаву, Бардадим в качестве «награды» получил от Халия BMW, который когда-то перегнал. Обещанных денег он так и не увидел, а помощь с жильем и другими расходами прекратилась. Даниил и Александр ночевали в машине.

Вскоре «Q» поручил Бардадиму рано утром приехать к торговому центру «Марывильска» в Варшаве и снять видео. Подросток позже признался: он лишь догадывался, что именно должно произойти.

12 мая 2024 года ТЦ сгорел. Бардадим опоздал — заснул в автобусе и пропустил остановку, — поэтому увидел только пепелище. Александр переслал ему новости о пожаре, и Даниил заявил, что лишь снимал последствия пожара и сам ничего не поджигал.

В тот же день «Q» отправил Бардадима в Вильнюс за «новым пакетом» для операции в Риге. Бардадим забрал сумку и сел на автобус в латвийскую столицу, но GPS-трекер позволил литовским спецслужбам определить его местоположение и задержать его на территории своей страны.

На допросе Даниил во всем признался. В итоге литовский суд счел его виновным в совершении «террористического акта» в составе «террористической группы» и приговорил к трем годам лишения свободы.

Что случилось с Чалием

После ареста Бардадима Чалий запаниковал и начал пытаться срочно покинуть Польшу. Сначала он поехал на границу с Беларусью, но пересечь ее не удалось из-за имени в «черном списке». Попытка добраться до Братиславы тоже провалилась: он не смог сесть на автобус, поскольку имя в билете, оформленном его знакомым, не совпадало с именем в его паспорте.

После этого Чалий обратился к владельцу такси Павло Ткачуку, который раньше выполнял для него мелкие поручения, и заплатил около 400 долларов за поездку в Братиславу. После, если верить словам Ткачука в разговоре со следователями, по дороге Чалий обсуждал по телефону билеты в Стамбул и Дубай, а затем сообщил, что друг купил ему билет из Праги.

В дороге Ткачук спросил, что происходит, и Чалий рассказал ему о Бардадиме. На вопрос о пожаре в варшавском ТЦ «Марывильска» он ответил «нет, это был не я», добавив, что знает организаторов.

Уже недалеко от пражского аэропорта Чалию позвонили и сообщили об аресте Александра в Варшаве. Он попросил остановиться на заправке и позвонил человеку, которого называл «дядя Саша».

Именно его следствие считает тем, кто стоял за псевдонимом «Q».

После разговора с Вариводой планы Чалия снова изменились: «дядя Саша» сказал, что в Вене есть его человек, который может помочь с поддельными документами для побега из Европы через Сицилию. Рано утром они прибыли в австрийскую столицу.

Ткачук, к тому моменту опасавшийся Чалия, оплатил ему номер в отеле и уехал. После этого след Чалия теряется.

Спустя несколько дней Ткачука арестовали в Варшаве, а затем приговорили к шести месяцам тюрьмы за содействие побегу. Позже он рассказал, что Варивода, вероятно, «собирал заказы на преступления в ЕС», а Чалий их «исполнял» — от угона машин и незаконного пересечения границы до поджогов и диверсий по поручению российских спецслужб.

В мае 2024 года Интерпол объявил Чалия в розыск по «красному уведомлению» по запросу Польши. Он обвиняется в «участии в организованной группе или объединении вооруженного характера или направленном на совершение преступления террористического характера».

Кто становится жертвой провокаторов

История двух украинских подростков — пример стратегии российских спецслужб, в частности, ГРУ, по использованию так называемых «одноразовых агентов».

Западные разведывательные службы считают, что за этими операциями России стоит конкретное подразделение ГРУ — Департамент специальных задач. При этом установить связь между «одноразовыми агентами» и вышестоящими лицами из России крайне сложно.

Диверсии и саботаж, отмечает The New Yorker, направлены не столько на то, чтобы помешать Западу помогать Украине, сколько на то, чтобы повлиять на общественное мнение и посеять сомнения в необходимости этой поддержки.

которых сначала вербуют для выполнения мелких поручений (расклейка листовок, установка камер), а затем — и для серьезных преступлений.

«Они [российские спецслужбы] пытаются найти уязвимых людей — одиночек, изгоев, <…> неопытных и, возможно, не очень сообразительных или мудрых. <…> Украинские мигранты, особенно подростки, идеально подходят под это описание», — рассказала изданию польский юрист Ирена Липович. Беженцы из Украины, спасающиеся от войны, не имеют долгосрочных документов на проживание или стабильного дохода, подчеркивает The New Yorker.

Почти во всех случаях, отметил в разговоре с журналом неназванный сотрудник польских спецслужб, такие агенты аполитичны, нуждаются в деньгах и не осознают, в чьих интересах работают. По его мнению, это «идиоты, которые хотят легких денег и не задают много вопросов».